чудеса в решете


   полночный блюз немытой посуды
   и грязные разводы на полу в прихожей
   в перемещенном теле съехавшие мысли -
   я становлюсь мудрее, похоже.
   и спеша в новый день с зубной щеткой в руках
   и опять, опять параноя
   усвоив от жизни, что движенье -
   это просто сумма точек покоя.


   синий маячок пожарной машины,
   но в колодцах здесь нет живительной влаги
   в них живут, умирают и копят промилле
   алкоголя в крови и как все чемоданы
   я какой-то рассеяный, какой-то космический
   и, наверно, совсем уже без тормозов
   совершаю движенье по прямой проведенной
   сквозь точки твоих фотографических зрачков


   и растворяюсь - я в пустой квартире газ.
   редкий солнечный день
   телевизор окна
   чудеса в решете...


   питер 2004 (с) - здесь и далее - Весел

СТРЕЛИЦИЯ. STRELITZIA. "Райская птица", родственница бананов. В букетах может дополняться бергасом (декоративной травой типа осоки) или цветами осенней палитры - антуриумом, герберой. Длинный стебель, плотные жесткие листья, крупные яркие цветы - стрелиция очень хороша для мужчин. в вазе стоит недели две.

   знаешь, я хочу стать птицей, что бы очутиться рядом с тобой
   ты знаешь, любишь, понимаешь. спасибо тебе и я уже высоко над землей
   знаю, ты наверх посмотришь и, конечно, вспомнишь сразу обо мне
   знаешь, я хочу стать мыслью, но не исказиться, ведь бардак в голове

   пёс уснул под небесами
   на осенних листьях лапы
   жизнь исправно полосами
   лишь меняются этапы

   пёс уснул под небесами
   положив на осень морду
   день воюешь с дураками
   пропускаешь ложь в аорту

   пёс уснул под небесами,
   грея солнечную землю
   я люблю, и рвет часами
   время и толкает в петлю

   я усну под небесами
   точно пёс на пестром рое
   я пленен её губами
   я люблю её, что боле

   я как раб давно беззвучен
   я ловлю ее дыханье
   только ею я научен
   чем грозит не покаянье

   пёс уснул под небесами
   на осенних листьях лапы
   жизнь исправно полосами
   лишь меняются этапы

   
   я люблю смотреть в окно и думать о тебе

   резьбой усыпано стекло
   морозным утром у окна
   в одних трусах над тенетом
   растуще будничного дня
   друзей не видел сотню лет
   да и они меня не меньше
   вновь никотиновый обет
   возьмешь, шутя, меня раздевши
   в стакане льдинки-молоко
   и карамелькой тает голод
   а в мыслях все же все одно
   я здесь - ты там ... собачий холод

   вечер соткан из трав и задумчивых снов
   снова тянет туда, где соленые слезы
   твоих глаз превращались в золотых муравьев
   и ко мне заползали под рубаху по коже
   по цветастой тропе из кленовых ресниц
   без тебя подхожу к алтарю неврастений
   только в памяти несколько твоих фотостраниц
   как богатый гербарий из хрупких растений

   поцелуй в прихожей
   - пока - пока -
   на линолеуме оставлю
   мокрые следы снега - олух
   по разболтанной и похожей
   на спираль ДНК
   скользко-зимней дорожке
   в промерзший автобус

   последнее стихотворение лета

   лишенный трезвости Сатурн
   так театрально сладострастный
   чуть ревности касаясь струн
   разбаламутил море страсти
   дождливый август-драматург -
   он ко всему дурному в чувствах
   в нем лишь расчетливость подруг
   и соль зрачков на их подушках
   плюс к лицедейству королев
   надменно смотрящих с экрана
   он к сентябрю вконец истлев
   расцвел кроваво-желтой раной
   и бойко прыгая меж строчек
   со всей сюжетностью начала
   в груди моей стучит комочек -
   лишь только б ждать не перестала...

      И...

   молочные реки твоих волос
   и цвета полыни глаза
   и белый жалящий чертополох
   тополинных аллей из окна
   научи в каждой мелочи слышать стихи
   видеть гармонию мостовых
   одним прикосновеньем руки
   руки и тонких пальцев твоих
   как неожиданно для меня это лето
   здесь еще слишком много зимы
   и практически за десятилетие
   ни шагу из своей колеи
   но что-то сломалось
   вкус новых стихий, неизвестный
   средь прочих других
   в одном прикосновеньи руки
   руки и тонких пальцев твоих

   в многоэтажных коридорах
   омерщвлены наши желания
   и в каменно-бетонных порах спальных районов
   мне не найти своих воплощений
   и абсолютно как другие
   я тыкаюсь в ночные окна
   мне просто не хватает веры
   в твоих глазах
   и слышу злое эхо -
   ха, нашла дурака, это всего лишь - АКУСТИКА
   я захожу в пустые дебри
   из слов и прочих откровений
   в обстановках вечерних кофейнь
   кому - то позволительно сжимать ее пальцы
   и абсолютно как другие
   как другие, кому не доступно и не было знакомо ее тепло
   никогда
   мне просто не хватает веры
   во всем этом внешнем,
   где я дышу
   и слышу злое эхо -
   ха, нашла дурака, это всего лишь…

   city    в этом городе много
   красивых и холодных имен
   много светлых и теплых хрущевских квартир
   обернуться на взгляды, поддержать разговор
   сквозь закрытые веки и узнать в проходящем
   мимо себя человеке

   в этом городе много
   непонятных идей
   проституток, метро, машин и очередей
   бесконечное время, недоконченный стих
   на бумаге - вот весь я
   этот город одна сплошная моя колея

   тебе - краешек неба и моя рука
   город как на ладони и у нас под ногами
   его крыши и провода
   мой растянутый свитер, потертые джинсы
   и бардак в голове - рядом ты -
   теперь мне совсем не страшно упасть с высоты

   blues    стреляй в мою душу
   делай мне больно
   и я радушно
   не подставлю локоть -
   тебе ли не знать, что такое жизнь
   твои руки согрели
   наверно, полмира
   полмира кощунства и добродетели
   а ты по-прежнему так холодна
   и словно не беря за себя
   высокую цену
   ты говоришь о деньгах
   сотворяя тем стену
   скажи же
   почему ты плачешь почти каждую ночь?

   порог двадцати    каждый день я во множестве зеркал,
   но сегодня что-то случилось, мама
   мама, посмотри - я упал
   возле порога к двадцати годам
   и иллюзорен мир моих желаний,
   я как ребенок боюсь темноты
   боюсь сделать шаг за порог двадцати
   и в револьвере один к пяти
   но надо бы выбрать - лететь иль ползти
   я чувситвую кожей
   порог двадцати